Новости

Спасти рядового Губина

Спасти рядового Губина

Братская могила в центре Европы стала стройплощадкой на виду у нашего посольства

Текст, фото: Александр Емельяненков (Будапешт — Москва)

Будь моя воля, я бы прямо сейчас сделал Ласло Собаки почетным консулом России в венгерском городе Калоча. И не только из-за того, что он учился в Москве и до сих пор владеет русским так же уверенно, как своим видавшим виды «Рено».

А потому, что он — Паромщик. Человек, стремящийся соединять берега. Выйдя на пенсию, Ласло организовал в своем городе что-то вроде клуба друзей Пушкина и Глинки. Пока их совсем немного — восемь или девять человек, в той или иной мере владеющих русским, знающих наших писателей, музыкантов и художников.

В один из двух дней моей командировки в Калочу Ласло Собаки вызвался стать не только переводчиком, но и проводником. Общительный, легко идущий на контакт с людьми разного возраста, он помог детально разобраться во всем, что происходило и происходит сейчас на центральной площади города у кафедрального собора.

На самой площади, которая носит имя Святой Троицы, и вокруг нее.

Берег левый — берег правый

В войну рядом с Калочей через Дунай была наведена паромная переправа. И раненых с правого берега везли на левый. В центре Калочи, в здании семинарии, с весны 45-го располагался советский военный госпиталь. Рядом — штаб и комендатура, напротив — католический храм. В этом треугольнике между госпиталем, штабом и церковью умерших и хоронили. По словам очевидцев — слоями, на небольшой глубине, присыпая свежие погребения известью в целях дезинфекции…

Сколько всего, сказать с точностью до человека не можем. Но имена 214 бойцов и командиров установлены. Среди них и рядовой Губин Иван Калинович из Архангельска, 1925 года рождения — младший из двух братьев, ушедших на войну и не вернувшихся.

Ивана и его однополчан готовили в десантники — с их участием хотели малой кровью и без разрушений отбить у фашистов Будапешт. А в результате, как нередко случалось даже в конце войны, бросили на прорыв пехотинцами. В бою за неприметную высоту близ озера Балатон, который вел 78-й стрелковый полк 74-й стрелковой дивизии, автоматчик Иван Губин был ранен в голову осколком мины 18 марта 1945 года. Эти обстоятельства и дальнейшую судьбу помогла установить неврученная медаль «За боевые заслуги», которой он был награжден за мартовские бои. Об этом случае и самом поиске мы рассказали в проекте «Звезды Победы» («Красноармейца Губина нашли по его медали» — «РГ», 05.05. 2015).

Кажется невероятным, но это факт: в фронтовых условиях, на чужой территории боец, получивший «сквозное минно-осколочное проникающее ранение черепа с истечением мозгового вещества», доставленный с поля боя в медсанбат, а затем трижды переданный из одного госпиталя в другой, превозмог себя, вытерпел и продержался до того дня, когда над Рейхстагом водрузили победный флаг. В алфавитной книге раненых и больных госпиталя N 2765, который в апреле-мае 45-го стоял в Калоче, указано: красноармеец Губин И.К. умер 2 мая.

А умерших здесь, как уже сказано, хоронили под окнами госпиталя — на площади рядом с собором…

Что дальше происходило на этом месте, расследовал и документировал в книге «Ваня из Архангельска» племянник погибшего автоматчика Виктор Александрович Губин. Мы давно знакомы, много где бывали вместе, в том числе в Венгрии и Польше, на местах боев, спорили, сомневались, вновь погружались в поиск и вместе радовались находкам.

Но ту площадь в Калоче, где в неполные 20 лет закончил земной путь младший брат его матери, Виктор отыскал сам. Трижды в разное время приезжал туда и каждый раз наталкивался на забор, раскопки, груды стройматериалов и шум тяжелой техники там, где по христианскому обычаю даже разговаривать нужно вполголоса.

Приезжайте осенью

О своих тревогах и том, что в одиночку удалось разузнать, он дважды писал нашему послу в Будапеште В.Н. Сергееву. Писал аргументированно и дипломатично, всякий раз снабжая сотрудников нашей дипмиссии важной информацией и документально выверенными сведениями обо всех погибших, умерших от ран и захороненных в Калоче.

И дважды ему письменно отвечали: не волнуйтесь, все под контролем. В письме от 7 августа 2017 года сказано (стиль и орфография сохранены): «Мэром г. Калоча доктором Йожефом Балинтом 8 декабря 2016 г. оформлено гарантийное письмо, согласно которому гарантируется сохранность и неприкосновенность воинского захоронения на период раскопок». Тогда же в эфире телеканала «Россия 24» прошел сюжет, а следом другой, что советское воинское захоронение в Калоче вот-вот «обретет новый облик».

Читайте также  Человек, возводящий человейники

В мае 2019 года доктор Балинт был гостем форума «Атомэкспо» в России, и я имел возможность напрямую спросить: когда закончатся раскопки рядом с захоронением и какой вид обретет площадь после реконструкции? В ответ получил приглашение: уже этой осенью приезжайте — увидите результат.

— Только не затягивайте, — добавил в мэр. — Осенью у нас выборы, а я на новый срок уже не пойду…

Мы последовали рекомендации. Но перед тем, как лететь в Венгрию на открытие обновленного мемориала, уже по каналам «Российской газеты» запросили информацию в нашем посольстве и в Управлении Министерства обороны РФ по увековечению памяти погибших при защите Отечества. Ответ за подписью посла Сергеева не удивил, но озадачил:

«В настоящее время археологические раскопки завершены. По информации местных властей, установка на площади мемориальных плит с именами захороненных в г. Калоча советских воинов будет осуществлена в 2020 году».

Вот как! Выходит, с билетами мы поторопились? Да и вообще — отчего беспокойство?

«Указанные работы проводились под контролем Посольства Российской Федерации в Венгрии и Представительства Министерства обороны Российской Федерации (по организации и ведению военно-мемориальной работы за рубежом) в Венгрии, — следует из того же письма (орфография сохранена). — Сотрудники Представительства регулярно проводят осмотр данного военно-мемориального объекта. Имеются письменные данные венгерских местных властей о неприкосновенности останков советских воинов, захороненных на площади».

С крестом, но без Христа

Уже назавтра с ответом посла как верительной грамотой я был в Будапеште. Виктор Губин прилетел туда накануне. К полудню мы были в точке назначения. Первым делом, конечно, на площадь — туда, где на старых фото были видны братские могилы, а над ними возвышался обелиск.

И что же?

На моих глазах по этому разрытому, растревоженному месту прошел и встал под загрузку многоосный оранжевый самосвал. Повинуясь воле человека, такого же окраса тяжелый экскаватор принялся методично черпать вокруг себя наваленный кучами грунт вперемешку с битой плиткой, кусками бетона, обрезками арматуры, прочим строительным мусором, россыпями щебня и еще бог знает чем, что попадало в ковш.

Вслед за одной машиной пришла другая. А когда площадку в одном месте «зачистили», тяжелый экскаватор уступил место «железной руке» размерами поменьше.

Но и ему пришлось посторониться, когда на ту же территорию впустили груженый бетоновоз. Он беспардонно утюжил ее, стремясь развернуться на ограниченном пространстве и встать-подъехать так, чтобы выгрузить готовую смесь как можно ближе к тому месту площади, где уже была сплетена и сварена металлическая арматура. К вечеру того же дня по свежему слою подстилающего бетона высотой примерно 25-30 сантиметров велась укладка гранитного камня.

Работающие на укладке бетона и те, что рядом кроили-подгоняли гранитные плиты, лишь изредка и без всякой агрессии посматривали на мою работу с камерой: и что нашел тут интересного, не видел, как площадь мостят?

Наутро выяснилось: эти люди приезжие. В Калоче их не знают. А что они знают о захоронении на площади, где оно, чем обозначено и как охраняется, ничего внятного сообщить не могли. И только к вечеру второго дня объясниться к нам вышла Марта Вёрёш — архитектор и прораб в одном лице с большими полномочиями.

Архитектор Марта

За то время, как начались археологические раскопки вокруг церкви, переросшие в реконструкцию всей центральной площади с прилегающими зданиями, успела бы завершиться развязанная не нами Вторая мировая война. И все эти годы (почти восемь лет) останки советских воинов — погибших и умерших от ран — в четырех братских и нескольких индивидуальных могилах лишены христианского покоя.

Инициированная не нами и ведущаяся на средства Евросоюза реконструкция исторической части города с целью сделать ее привлекательной для туристов этой осенью могла бы завершиться. Чего с надеждой ждали жители Калочи — прихожане местной церкви и просто граждане, откровенно уставшие от раскопок, пыли, грохота и визга работающей техники, гор щебня, песка и плиточного камня рядом с проезжей частью и пешеходными маршрутами.

Но — увы. Причем теперь препятствием становятся… могилы солдат, погибших вблизи Калочи на правом и левом берегах Дуная и захороненные на ее центральной площади. Никак не отраженные на генеральном плане реконструкции у архитектора Марты Вёрёш и ничем — ни колышком, ни столбиком — не обозначенные на местности, они уже стали в глазах обывателя главным раздражителем: «Опять эти русские! Все время мешают делать, что мы хотим…»

Читайте также  Евростат назвал страны ЕС с самым переполненным жильём

Каменный фундамент и остатки стен древнего храма, обнаженные археологами, со всех сторон заботливо огорожены металлической сеткой — вместе с примыкающей территорией.

Братские могилы, возникшие здесь в силу обстоятельств военного времени, не защищены никак и стали частью стройплощадки, подъездной дорогой, местом выгрузки материалов и свалкой строительного мусора, узким и уже засыпанным щебенкой коридором для прохода в церковь…

Госпожа Вёрёш не смогла показать схемы, чертежа, паспорта воинского захоронения или какого-то другого документа, где были бы указаны его размеры, границы, географические координаты. А если нет таких привязок к местности, как можно утверждать, что останки не затронуты в результате раскопок, перекладки коммуникаций, благоустройства и перемещения тяжелой техники?!

Не получили мы ответа и на главный вопрос — к какому варианту склоняются заказчики, отпустившие деньги на реконструкцию площади.

Собрать кости из нескольких братских могил в одно место и как-то его обозначить?

Раскопать все могилы на площади, эксгумировать останки и перенести их в другое место?

Или — ничего не поднимая, закатать все в бетон, покрыть плиткой и сделать тут пешеходную туристическую зону?

«Выбор решения, — уверяла архитектор Марта, — за российской стороной». А почему такого решения до сих пор нет или о нем не говорят, «спросите в своем посольстве».

Алла Борисовна

Если бы к именам госслужащих, чиновников и дипломатов было принято давать, как давали когда-то царям, имена прилагательные — Грозный, Тишайший, к имени Аллы Борисовны Афониной надо было бы добавить: Недоступная.

Лишь однажды удалось дозвониться по мобильному телефону, который предоставили «Российской газете» ее же коллеги-начальники в профильном управлении Минобороны России. Но Алла Борисовна даже элементарных ответов не дала. Возможно, потому что просто не владела ситуацией. Неприступным тоном она вернула нас туда же, откуда мы к ней постучались — в Москву, в министерство обороны. А когда мы обратились с письменным запросом к ее прямым руководителям, нас настоятельно просили подождать «ответ, который готовится посольством».

Ответ из нашего посольства, как уже сказано, мы получили. Но и после этого встретиться с Афониной, чтобы в прямом диалоге прояснить ситуацию, не удалось.

Ни в Москве, куда она приезжала на несколько дней в командировку для участия в ежегодном заседании Российско-венгерской межправительственной комиссии в начале октября.

Ни в Будапеште, где г-жа Афонина четвертый год возглавляет при посольстве РФ представительство минобороны по вопросам воинских захоронений.

Ни в самой Калоче, куда она в один день с нами, но тайком от нас заехала на несколько минут, чтобы увидеть наконец происходящее на площади и отчитаться перед своим московским руководством…

Тут, пожалуй, стоит напомнить, что еще 6 марта 1995 года между правительством Российской Федерации и правительством Венгерской Республики подписано Соглашение об увековечении памяти павших военнослужащих и гражданских жертв войн и о статусе захоронений. Оно и есть тот действующий документ, на который ссылаются и к которому апеллируют стороны, когда друг к другу возникают вопросы или предложения. Например, по учету, реконструкции, переносу захоронений или эксгумации останков, в том числе частичной.

При всей возможной неполноте этого обязывающего межгосударственного документа и несовершенствах национального законодательства в той же сфере, на что без конца пеняют в профильном управлении минобороны и переводят стрелки на посольство, действующих ныне норм и полномочий вполне достаточно для того, чтобы не создавать и не допускать создания ситуаций, подобных той, что сложилась в Калоче.

Но это — если по-настоящему, не напоказ, а на совесть исполнять свои должностные (оплачиваемые!) обязанности, не говоря уже о категориях долга, памяти и человеческой морали. А если только 2-3 раза за год с холодным сердцем положить казенные гвоздики на холодный мрамор под прицелом фотокамер да разместить отчет об этом на посольском сайте, а все другое время от журналистов бегать и в семьи фронтовиков отписки слать — тогда конечно… Законы у нас плохие и конституция не та. Во всем они виноваты.

Мэр и епископ

Не знаю, что сообщила в Москву после мимолетного визита в Калочу глава представительства минобороны при посольстве в Будапеште, а мы увидели и поняли вот что.

Проект, изначально заявленный как археологические изыскания вокруг исторического фундамента церкви (XI и XII века), перерос в масштабную реконструкцию всей центральной площади города. С созданием здесь музейно-туристического комплекса под управлением католической архиепархии. Музей уже открыт, выглядит вполне по-европейски, и у него есть свой сайт с видео- и фотогалереями, аудиозаписями проповедей. Но — ни единого фото разрытой площади перед собором в месте погребения погибших и вообще ни единого слова о присутствии на площади Святой Троицы христианских могил.

Читайте также  Строительство ЖК «Печерский бастион» признано незаконным

Власти города, может, и хотели бы вмешаться, чтобы ускорить ведущиеся работы или в чем-то подправить сам проект, но делать это не решаются. Нынешний архиепископ Балаж Бабель назначен на эту должность в июне 2006 года. За полтора десятилетия обрел большое влияние, а сама архиепархия Калочи — вторая по значимости в Венгрии. На ее территории проживают 546 тысяч человек, практически 70 процентов — католики. Конечно, не все из них истовые верующие. Но симпатизирующих церкви все-таки много. Поэтому и прежний мэр Калочи, д-р Йожеф Балинт, многоопытный управленец, и пришедший этой осенью на смену д-р Филвиг Геза, юрист по образованию с большой адвокатской практикой, не учитывать этого не могли и не могут.

С доктором Балинтом, как и предвидели, встречи не случилось. Да и что ему было сказать в свое оправдание?

А вот только что избранный глава города вопреки ожиданиям принять нас согласился. Правда, встреча была недолгой и, что называется, без протокола. Тем не менее о цели нашего приезда мы ему рассказали, мнениями о сложившейся ситуации обменялись. Расстались с обещанием, что свои озабоченности изложим письменно.

…Утром, в день нашего отъезда, на ту часть площади, что еще не замостили, пришел очередной бетоновоз, и наступление продолжилось. И только белые хризантемы, оставленные с вечера Виктором Губиным и без воды поникшие, напоминали о тех, кто остался здесь без нашей защиты.

Дословно

«Если перезахоронение станет неизбежным…»

Из письма Виктора Губина послу России в Венгрии В.Н. Сергееву

«По открытым базам данных (ОБД «Мемориал» и другие), а также работая с документами ЦАМО в Подольске и Санкт-Петербурге, мне удалось подготовить достаточно корректный список советских солдат и офицеров, захороненных в городе Калоча, включающий 103 человека, а также список из 15 человек, перезахороненных сюда из других мест. При встрече с директором местного музея Имре Ромшичем (август 2016 года) я получил от него еще один список на семерых советских граждан, умерших в венгерском военном госпитале в Калоче. Троих из них удалось идентифицировать по базе данных obd-memorial: они по сей день числятся без вести пропавшими.

По моему мнению, существует и второе захоронение наших военнослужащих, умерших в Калоче в 1944-1945 годах, — это часть территории городского кладбища. Одним из подтверждений может служить схема городского кладбища с указанием могил умерших в госпитале СЭГ N 1439, обнаруженная мною в архивных документах госпиталя. Именно здесь, на городском кладбище, каким-то образом оказались два гранитных памятника — капитану Дымовскому и лейтенанту Марапулец, ранее (с 49-го по 90-е годы) находившиеся над их могилами на площади в центре города. Я не смог найти никаких подтверждений, что одновременно с памятниками было осуществлено и перезахоронение останков…

Прошу Вас, Владимир Николаевич, взять под личный контроль ситуацию с советскими воинскими захоронениями в Калоче. Являясь человеком, лично заинтересованным в увековечивании памяти наших погибших бойцов, считаю возможным предложить следующие очевидные мероприятия. Получить от местных властей и Епископата достоверную информацию об их планах и действиях в связи с проводимой реконструкцией и археологическими раскопками. Оценить, существует ли опасность несанкционированного перезахоронения останков и постараться ее предупредить. Обратиться с настоятельной просьбой о восстановлении на захоронении прежнего памятного знака или установке нового.

Если перезахоронение станет неизбежным, провести его под контролем посольства и иных предусмотренных международными правовыми нормами органов, с соблюдением воинских ритуалов и приглашением родственников захороненных. Если мое предположение о наличии второго захоронения в Калоче — на городском кладбище — подтвердится, то на нем также необходимо установить пусть скромный, но с соответствующей надписью знак.

14 сентября 2016 года».